Между Сундовиком и Сундырем жил загадочный народ

Просмотров: 6 Оставить комментарий

Безводное, Кстовский район, могильник: находкиВ 1970 году нижегородский археолог Черников открыл интереснейший грунтовый могильник у села Безводное Кстовского района Нижегородской области. В последующие два сезона там работала экспедиция Московского института археологии во главе с Юрием Красновым. Раскопали 169 могил с украшениями, оружием и глиняной посудой. Причем некоторых из погребенных воинов древние люди отправили на тот свет в сопровождении их боевых товарищей — коней в полной упряжи.

Вывод ученых был таков: Безводнинский могильник функционировал с V по VIII века нашей эры.

Но к какому народу относился памятник?

Вот над этим пришлось поломать голову.

Дело в том, что поднятые из земли предметы имели сходство с мордовскими, мерянсхими, муромскими и черемисскими древностями.

То ли меря, то ли мордва

В первую очередь исследователи обратили внимание на височные кольца погребенных в Безводном женщин и девушек. Эта разновидность архаичного украшения в течение многих веков не выходила из моды у предков как славян, так и их финно-угорских соседей. Аксессуары крепились либо к налобному венчику, либо цеплялись к головному убору, либо вплетались в сооруженную из длинных прядей прическу. Поскольку мода и в древности менялась достаточно часто, височные кольца разных племен различных веков заметно отличались друг от друга — данное обстоятельство очень помогает археологам в датировке памятников и идентификации народов, их оставивших. В Безводнинском могильнике было найдено меньше десятка височных колец — украшения, больше свойственного мере, муроме и марийцам, но менее популярного среди доисторической мордвы.

Вместе с тем на костяках погребенных людей археологам попались также и специфические мордовские украшения, менее характерные для муромы и мери, — металлические сюльгамы. Так назывались кольцевидные заколки типа застежек, которыми скрепляли полотнища одежды до изобретения пуговиц.

Среди многих видов браслетов, обнаруженных археологами, особенно любопытны так называемые тонкопроволочные с раскованными в лопасти концами, которые обычно находят в мордовских захоронениях VII— VIII веков.

Судя по всему, в плане материальной культуры Безводнинскии могильник можно увязать с народом, более родственным мордве, чем марийцам или мере. Прямые аналогии их погребальному инвентарю нашлись среди древнемордовских головных венчиков, накосников, шейных гривен, многих типов бус, нагрудных блях, перстней, предметов конского снаряжения.

Исследуя места захоронений, археолог Юрий Краснов выяснил, что столь небольшое кладбище никак не могло принадлежать крупному племени или даже роду. Вероятнее всего, в Безводном мы имеем дело с коллективным некрополем нескольких небольших соседних семей. Погребения мужчин-воинов с оружием, нередко с богато украшенными поясами, располагались отдельно от основной массы захоронений.

И вот, всесторонне изучив материал, Юрий Краснов сделал вывод, что Безводнинскии могильник нам оставила «особая группа поволжского финно-угорского насела- „

ния, близкая по этнографическим признакам, с одной стороны, муроме и отчасти мере, а с другой — северным группам мордвы, предкам позднейшей мордвы-эрзи».

Сундовик: река из глины

Таким образом, между марийцами, густо заселявшими в древности Поветлужье, и мордвой, обитавшей в южной части Кстовского и Лысковского, Большемурашкинского, Бутурлинского, Сергачского и южной половине Пильнинского района, в древности жило еще какое-то загадочное племя, имени которого мы не знаем. В настоящей статье мы попробуем обрисовать ареал его расселения и попытаемся доказать, что оно было ближе к марийцам, чем к мордве.

На территории Лысковского района в Волгу впадает достаточно крупная река Сундовик. Из письменных источников известно, что в XIV веке она именовалась Сундовит — так назывался древнебулгарский форпост, располагавшийся на месте нынешнего города Лыскова. Когда в XVI веке эти земли были присоединены к Русскому государству, на другом берегу Сундовика, напротив поверженной вражеской крепости, была возведена древнерусская твердыня Оленья Гора. Марийский топонимист Воронцова и вятский исследователь Арсланов достаточно убедительно доказали, что название этой реки произошло от финно-угорского слова, имевшего в марийском языке форму «шун» и обозначавшего глину. Слово это родственно мордовскому «сёвонь», диалектному коми «сюн», удмуртскому «сюнед» и аналогам из более отдаленных финно-угорских языков.

Есть в заволжской части Воротынского района таежное озеро Шумское — в его названии слово «шун» представлено в стандартном для марийского языка виде. Вторым элементом этого названия, если принять его исходную форму за Сундоват, могло бы явиться финно-угорское название водного потока — «ват».

Ледырь: жирная грязь

На территории Чувашии, за Сурою, недалеко от наших границ, в Волгу с нагорной стороны впадает еще одна крупная река, именуемая Сундырь. Вся нагорная часть Горномарийского района Республики Марий Эл называется благодаря ей в обиходе Сундырским краем. Ее название практически безошибочно возводится к финно-угорскому слову «шунды» («глиняный»), а вторым элементом является марийское слово «тюр»/»дюр» («край, сторона»).

С помощью того же суффикса образовано название деревни и речки Ледырь на юге Воротынского района; по аналогии с Сундырём мы реконструируем его как Лемдырь и рассматриваем первый элемент как марийское и мордовское «лем» («суп, сало, жир»), также имеющее безупречное финно-угорское происхождение. Видимо, так этот ручеек был поименован за вязкую жирную непролазную грязь.

Примерно в этих границах, между Сундовиком и Сундырём, мы и будем искать лингвистические остатки неизвестного древнего народа. Поскольку он заключен как бы между двумя «глиняными» реками, я думаю, что мы не ошибемся, если, пока археологи не скажут своего решающего слова, условно назовем народ «глиняными людьми».

Ватрас: лягушка

Следующей крупной рекой на исследуемой нами территории является Ватраска, приток Урги, протекающая по территории Спасского района. Корень здесь опять же финно-угорский — все то же «ват» («вода»). Тем самым имя этой реки надежно сближается с мордовскими речками Вадок и Ватьма в окрестностях Арзамаса.

Очень похожи на речку Ватрас ее заволжские аналоги — Утрус в Ветлужском районе, Великий Утрус в Ковернинском районе, а также озеро Утрех в торфяниках под Балахной. Окончание -ех является мерянским; так что всю эту серию можно охарактеризовать как принадлежащую этому народу — географический фактор не только не противоречит, но и способствует тому.

Таким образом, пытаясь привязать Ватрас к какому-нибудь конкретному финно-угорскому языку, мы оказываемся совершенно беспомощны — оно не мерянское, не мордовское и, конечно же, не марийское (по-марийски «вода» будет «вюд»). Видимо, оно осталось нам в наследство из языка этих самых «глиняных людей», занимавших промежуточное положение между мордвой, мерей и марийцами. Поразительно внешнее совпадение названия речки Ватрас с мордовским словом «ватракш» («лягушка», буквально «водяная мышь»), подозрительно созвучного с греческим названием лягушки батрахос. За минувшие десятилетия я обращал внимание на это вроде бы как случайное соответствие внимание специалистов и по финно-угорским, и по индоевропейским языкам. Все только пожимали плечами и повторяли то же, что и без них было известно, — между греками и мордвою не может и не могло быть никакого родства и контактов. Все это, конечно, так, но откуда же тогда это поразительное даже для нелингвиста совпадение слов?

Источник: Нижегородский рабочий, № 46 от 17.03.09

Д.Карабельников

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *